VTur писал(а):Другое дело, что Эстония для финнов, что Молдавия для России.
Пожалуй так, но есть нюансы. Молдаване массово ездят в Россию гастарбайтерствовать, обратного же потока русских в Молдавию в качестве туристов не наблюдается. Точнее, он есть, но о-очень хиленький. Причины разные: ехать далеко и дороговато, если прозомбироваться телеящиком, так вообще создастся впечатление, что в Молдавии русских средь бела дня раздевают, грабят, насилуют, убивают и продают в рабство. А вот Эстония для финских (и отчасти шведских) алконавтов - о-о! это цимес! Еще круче чем Выборг с окрестностями: 1) виза не нужна, 2) ехать всего два часа на пароме, 3) цены раза в два-три ниже, чем в Финляндии, даже после перехода Эстонии на евро 4) языки отличаются, конечно, но понять в общих чертах они друг друга могут, приблизительно, как русские и чехи или поляки; в крайнем случае, в Таллинне с сфере услуг для туристов по-английски говорят все, кто хуже, кто лучше, 5) ну и уровень преступности, в целом, не сильно выше финского.
VTur писал(а):А если вернуться к нам, то пока человек думает где бы заработать денег на житьё, он не только о чистоте вокруг может забыть, или просто будет не до того, он и о здоровье своём забывает.
Вы упрощаете. Словосочетание "достойная бедность" - отнюдь не абстракция. Можно жить, зарабатывая столько, что едва-едва на еду и минимум одежды только и хватает, но при этом и дом свой в чистоте держать, и за собой следить, и даже на лестничной площадке прибираться и цветы там держать. Не потому, что сильно больше всех богатый, а просто, для души. Другое дело, если вокруг тебя все каждую минуту плюют, блюют, сс.т и ср.т прямо под ноги себе и окружающим - тут разве только святой выдержит, чтобы в один прекрасный день не махнуть рукой и не сказать "А гори оно все синим пламенем! Мне че, больше всех надо?" И вот тогда "в туалете наступает разруха". Поэтому, чем больше вокруг скотов, тем быстрее происходит оскотинивание в общем-то приличных людей. Когда же набирается некоторая критическая масса, процесс становится лавинообразным, и дальше его без рукоприкладства в той или иной форме не остановить.
Когда начинает изменять память, практики заводят записную книжку, а романтики садятся писать мемуары.