А зачем ты ходишь по страничкам гламурных кис?Любитель_Манниха писал(а):ОК, но наличие его у 100500 гламурных кис в контактике в списке любимых фильмов навевает нехорошие мысли
Надеюсь, что просмотр их развеет
Ты умеешь из глазifh писал(а):Зачем такие энергозатраты?Любитель_Манниха писал(а):А потом - электрошок, лоботомия и растворение человека?
Гораздо проще снять очки
Я пользуюсь принципом "если я тебя тебя не вижу, значит тебя нет"Любитель_Манниха писал(а):Ты умеешь из глазХУЯСитьпуляться?
Да. Но аватарку выбирала я исходя из того, что ближе мне, и смысл в ней определенно тоже есть.Sovetnik писал(а):Вот это лицо ближе к сути героини.
А какже радоваться, что бесишь жалких людишек?ifh писал(а):Я пользуюсь принципом "если я тебя тебя не вижу, значит тебя нет"
Неверный подход, на мой взгляд, если нет потребности в эпатаже или желании кого-то дразнить. Внешность должна либо восхищать, либо действовать нейтрально. Многие женщины в шляпах воспринимаются очень позитивно, умеют их красиво носить. Может шляпу сменить? или пальто (не с курткой же Вы ее носите)? или оправу очков (если Вы в очках)?ifh писал(а):Конечно нет. Мне это не мешает, в шляпе мне тепло и удобно. Остальное - проблемы остальных.Jinn писал(а):Тогда надо менять имидж.
Остальное - проблемы остальных.
Да ну, это не интересно.Любитель_Манниха писал(а):А какже радоваться, что бесишь жалких людишек?
Так это у умных мужчин. Как показывает практика, умных я не раздражаюJinn писал(а):Неверный подход, на мой взгляд, если нет потребности в эпатаже или желании кого-то дразнить. Внешность должна либо восхищать, либо действовать нейтрально. Многие женщины в шляпах воспринимаются очень позитивно, умеют их красиво носить. Может шляпу сменить? или пальто (не с курткой же Вы ее носите)? или оправу очков (если Вы в очках)?
Такая Вам пойдет?ifh писал(а):...но меня отношение ко мне в шляпе только забавляет.
Ну в ней же холодно.Sovetnik писал(а):Такая Вам пойдет?
Вы слишком утилитарны, шляпа должна не греть, а делать из женщины загадку!ifh писал(а):Ну в ней же холодно.Sovetnik писал(а):Такая Вам пойдет?
Поищите что-нибудь потеплее.
Не в нашем климате.Sovetnik писал(а):Вы слишком утилитарны, шляпа должна не греть, а делать из женщины загадку!
Ну, тест Роршаха Вам в руки. При истолковании, правда, излишне неинертное восприятие не приветствуется. Переразовьете сюжет- добрый доктор может и галоперидолу накидать.Maryna писал(а):ну и ладно, человек хотя бы не инертный потребитель информации, а думает, сам развивает как-то сюжет и его восприятие.hisamazu писал(а):Читать это было невозможно, так как каждому шагу он находил своё объяснение. Например, в фильме есть кадр, где главный герой бежит по полю к стогу сена. А на нём кроссовки с красной подошвой. Критик писал: «Это не просто подошвы — это красные подошвы. Потому что у него горит земля под ногами!» А я вспоминаю, как на площадке орал на реквизитора: «Дура, ты что, не могла найти обувь с нормальными подошвами?!»
Выделяя в дальнейшем три типа читателей, или, вернее, три ступени, на которых могут пребывать читатели, я не имею в виду, что всех на свете читателей можно разделить на данные три категории таким образом, что один читатель попадет в одну из них, а другой - в другую. Каждый из нас в какое-то время относится к одной, а в другое время - к другой группе.
Вот, прежде всего, читатель наивный. Каждый из нас порой бывает таким. Этот читатель поглощает книги, как едок блюда, он только берет, он ест, насыщается ...
Есть читатели очень образованные, даже рафинированные, это читатели художественной литературы, но и они вполне могут быть отнесены к классу «наивных». Конечно, они не увязают в материале и ценят, например, роман не за то, что в нем описываются смерти или свадьбы, они совершенно объективно воспринимают самого автора, эстетическое содержание книги, их пронизывают те же токи, что и автора, они всецело проникаются его отношением к миру и безоговорочно разделяют те истолкования, которые сам писатель дает своим вымыслам.
То, что для простой души - материал, среда и действие, для читателя, приобщенного к культуре, - мастерство, слог, образованность автора, его духовный мир; этот мир читатель воспринимает как нечто объективное, как последнюю и высшую ценность художественного слова, в точности так же, как юный поклонник Карла Мая считает реальными ценностями, подлинной действительностью приключения Старого Шаттерхэнда.
Наивный читатель в своем отношении к чтению вообще не является личностью, самим собой. Он оценивает описанные в романе события по их напряжению, опасности, их эротизму, их блеску и нищете или, напротив, он оценивает писателя, прилагая к его творчеству мерило некой эстетики, которая в конечном счете всегда является условной. Такой читатель неколебимо верит, что книга существует единственно для того, чтобы ее правильно, внимательно прочитали и по достоинству оценили ее содержание или форму. Как хлеб существует для того, чтобы его ели, а кровать, чтобы на ней спали.
Но ко всякой вещи на свете, а значит, и к книге, можно подойти и совершенно по-иному. Стоит человеку внять голосу не образованности, а своей природы, как он становится ребенком и начинает играть с вещами. Хлеб тогда превращается в гору, в которой он роет туннель, а кровать - в пещеру, сад, заснеженное поле.
Некую толику этой ребяческой простоты и этого гения мы находим у читателей второго типа. Этот читатель ценит в книге не материал и не форму в качестве единственных и важнейших ее достоинств. Этот читатель знает, как знает дитя, что каждая вещь может иметь десятки и сотни разных значений. Этот читатель способен, например, следить за тем, как усердствует поэт или мыслитель, стараясь убедить и себя самого и читателей в правильности своего понимания и оценки вещей, он может наблюдать за автором насмешливо и усматривать в кажущемся произволе и свободе писателя лишь принужденность и пассивность. Этот читатель уже постиг то, о чем не ведают профессора и литературные критики: что такой вещи, как свобода в выборе материала и формы, вообще не существует.
...
На том же пути, однако еще одной ступенью выше, мы находим, наконец, третий тип читателя...
Итак, третья и последняя стадия. Этот читатель, очевидно, есть полная противоположность тому, что принято называть «хорошим» читателем. Этот читатель в такой мере является личностью, в такой мере самостоятелен, что совершенно свободен в своем отношении к книге. Он не стремится пополнить свои знания или развлечься, он использует книгу не иначе, чем любую другую вещь, она служит ему только отправной точкой и побуждением. В сущности, ему все равно, что читать. Философа он читает не с тем, чтобы поверить автору, принять его теорию, и не с тем, чтобы враждовать с нею, подвергать ее критике; поэта он читает не для того, чтобы воспринять его воззрения на мир. Он мыслит самостоятельно. Он, если угодно, сущее дитя. Он со всем играет - а в известном смысле нет ничего более плодотворного и ценного, чем игра со всем на свете.
Если такой читатель найдет в книге прекрасную сентенцию, мудрость, истину, он для начала попробует перевернуть ее с ног на голову. Он давно знает, что и противоположность всякой истины есть истина. Он давно знает, что всякая идеальная точка зрения есть полюс, у которого имеется противоположный полюс. Он дитя в той мере, в какой ценит ассоциативное мышление, однако он знает и мышление иного рода.
...
В часы, когда наша фантазия и способность к ассоциациям достигают вершины, мы ведь и вообще уже не читаем написанного на бумаге - мы плывем в потоке побуждений и идей, которые устремляются к нам из прочитанного. Они могут появиться из текста, они могут родиться и просто из облика печатных знаков. Газетное объявление может стать откровением. Счастливейшая, самая жизнеутверждающая мысль может возникнуть из совершенно безразличного слова, которое мы перевернули, с буквами которого затеяли игру, как с детской мозаикой. ..
Читатель третьего типа - уже не читатель. Человек, привыкший задерживаться на этой стадии, вскоре перестает читать, ибо орнамент ковра или расположение камней в кладке стены для него имеет такую же ценность, как прекраснейшая страница со стройными рядами букв. Ему хватило бы одной-единственной книги - листка, заполненного буквами алфавита.
Так оно и есть: читатель на этой последней стадии вообще не читатель. Наплевать ему на Гёте! Не нужен ему Шекспир. Читатель последней стадии уже не читает вовсе. Зачем ему книги? Разве не весь мир в его душе?
Тот, кто надолго задержится на этой стадии, уже не будет читать. Но на ней никто не остается на долгое время. Впрочем, тот, кто совсем не побывал в этом состоянии, все же читатель плохой, незрелый. Он же не узнал, что вся поэзия и вся мировая мудрость существуют и в нем самом, что даже величайший поэт черпает из единственного источника - того, который есть у каждого из нас, в нашем существе.
Хотя бы раз в жизни побудь - хотя бы день, хотя бы час - в третьей стадии, стадии уже-не-чтения, и ты затем (покинув ее, что очень легко) станешь стократ лучшим читателем, лучшим слушателем и истолкователем всего, что ни будет написано. Лишь один раз взойди на эту ступень, где камень при дороге для тебя не менее значим, чем Гёте и Толстой, - в Гёте, Толстом, во всех писателях ты с этих пор будешь открывать несравнимо большие ценности, обретешь больше сока и меда, больше утверждения жизни и твоего собственного бытия. Ибо творения Гёте - это не Гёте, и сочинения Достоевского - не Достоевский, а лишь попытка, сомнительная, не доведенная до конца попытка совладать с многоголосым, многозначным миром, центр которого есть сам писатель.
Вот уже сто лет ученые и простые читатели пытаются истолковать вторую часть гётевского «Фауста», предлагая иногда очень хорошие, иногда откровенно глупые, иногда поразительно глубокие, иногда самые пошлые трактовки. Однако в каждом поэтическом произведении - пусть в сокровенной его глубине - тайно существует неизъяснимая многозначность, или, в терминах современной психологии, «высшая детерминированность символики».
Не увидев ее хотя бы однажды, не осознав ее бесконечного изобилия и недоступности для окончательного истолкования, ты останешься ограниченным в своем отношении к любому поэту и мыслителю, будешь полагать целым лишь малую часть целого, будешь верить трактовкам, которые лишь едва касаются поверхности произведения.
Подниматься и спускаться по трем читательским ступеням может любой человек, в любой области - это разумеется само собой. На каждую из трех ступеней, между которыми существует множество промежуточных стадий и переходов, ты можешь подняться, обратившись к зодчеству или живописи, зоологии или истории. И всюду третья ступень, на которой ты более всего и есть ты сам, будет означать конец чтения, исчезновение поэзии, исчезновение искусства, исчезновение всемирной истории. Однако, пока у тебя не возникнет хотя бы догадки о том, что происходит на этой ступени, все книги, все творения наук и искусств ты будешь читать только так, как школяр читает грамматику.
Любитель_Манниха писал(а):Tl;dr.
Jinn писал(а):Не надо печатать на сигаретных пачках стрёмные надписи, достаточно написать: "Вырученные от продажи средства будут переданы в фонд партии "Единая Россия"...
Другие полстраны бросят курить/пить, если на пачке/бутылке будет написано: "Вырученные от продажи средства попадут в распоряжение ZOG!"Jinn писал(а): Не надо печатать на сигаретных пачках стрёмные надписи, достаточно написать: "Вырученные от продажи средства будут переданы в фонд партии "Единая Россия"... Блин, тут же полстраны курить бросит!
Вспомнилось:chemist писал(а):
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 11 гостей
